Яндекс.Метрика

Я люблю Жигулевские горы !

Сайт Алексея Владимировича Воронцова (Самара)

Жутко интересные статьи

Захватывающие рассказы об удивительных людях и уникальных путешествиях

Клуб сайта gora63.ru

Как стать благополучным, не похоронив себя заживо на работе

Путешествия

Как доехать от и до в Самаре и из Самары

Достопримечательности Самары

Походы выходного дня в Самарской области

Лучшие маршруты для походов на байдарке

Сплавы на люкс-байдарке "Лимузин"

На байдарках к пещере Греве

Купить байдарку

Люкс-байдарка Gora63

Легкая и быстрая байдарка Gora63-solo

Рафт-байдарка Gora63R под мотор и парус

Катабайд Gora63

Моторная байдарка Gora63

Байдарка (каноэ) Лимузин

Отзывы о байдарках и лодках

Отзывы о лодочных моторах

Контакты

Прокат ватрушек (сноутьюбов)

 

 

На надувной лодке через океан без запасов продуктов и воды

Трансатлантический переход Алена Бомбара на надувной лодке «Еретик» - одно из самых беспримерных экстремальных путешествий в истории мореплавания. Никакой другой экстремальный вояж не вызывает у меня большего восхищения. В отличие от других искателей приключений, Ален Бомбар отправился в свой беспримерный по трудности переход не в поисках славы. Но, как это часто бывает, тот, кто менее всего гоняется за славой, получает ее в избытке. После окончания экспедиции, имя Бомбара стало широко известно во всем мире. Его книга «За бортом по своей воле» издавалась многомиллионными тиражами во многих странах мира (в том, числе и в СССР). Сейчас его имя практически забыто. Между тем, аскетические подвиги многих святых меркнут по сравнением с тем, что пришлось пережить Бомбару во имя спасения потерпевших кораблекрушение.

 

Кораблекрушение на моле Карно весной 1951 года, свидетелем которого стал молодой французский врач Ален Бомбар, стало тем потрясением, которое определило огромный интерес Бомбара к теме спасения потерпевших кораблекрушений.«Этого зрелища мне не забыть никогда! Сорок три человека, наваленные друг на друга, словно растерзанные марионетки, лежали передо мной – все босиком и все в спасательных поясах. Наши усилия не привели ни к чему: нам не удалось вернуть к жизни ни одного. Ничтожный просчет, а в результате – сорок три трупа и семьдесят восемь сирот.

Мне кажется, что именно тогда я полностью осознал весь трагизм крушения на море и что именно этот случай зародил во мне идею, которая в дальнейшем привела к экспедиции на «Еретике»».

Он выяснил, что ежегодно в мире 50 тысяч человек погибают, находясь в спасательных шлюпках! Причем более того, 90% их гибнет в течение первых трех дней. Основная причина гибели не голод и жажда, а чувство страха. Так после крушения «Титаника», помощь к потерпевшим кораблекрушение пришла уже через несколько часов. Но в шлюпках уже были умершие от страха и сошедшие с ума. Чтобы показать тот огромный потенциал выживания, который есть у человека, Бомбар решает совершить беспримерный переход. На маленькой надувной лодке, без запасов пищи и воды(!!!), он планирует пересечь Атлантический океан. Чтобы испытать лодку , было решено провести небольшой испытательный переход в Средиземном море. Напарником Бомбара стал панамский яхтсмен Джек Пальмер. Плавание, начавшееся 25 мая 1952 года, проходило вдоль французских берегов к берегам Испании. Надувная лодка «Еретик» имела длину 4,65метра, а ширину 1, 95 метра. На двухметровой мачте ставился единственный парус площадью всего 3 квадратных метра. Главный недостаток лодки состоял в том, что она не могла лавировать против ветра. Поэтому большинство крайне скептически относились к возможности даже прибрежного плавания в Средиземном море.

Когда эта новость дошла до прессы, началась большая шумиха. Бомбару посыпались письма от желающих принять участие в беспримерном переходе. « Среди писем, которые я получал, попадались иной раз прелестные, иной раз совсем странные. Например, один предлагал взять его с собой из чисто гастрономических соображений: в случае неудачи экспедиции он заранее разрешал себя съесть.

Другой сообщал, что уже трижды безуспешно пытался покончить с собой и теперь просил взять его в экспедицию, полагая, что я изобрел самый верный способ отправиться на тот свет.

Третий предлагал мне в качестве пассажирки свою тещу, заклиная меня начать спасение утопающих с его семейства, которое идет ко дну из-за этого нежного создания…

С того момента как печать заинтересовалась нашей экспедицией, число любопытных и журналистов непрерывно возрастало. Вскоре я полностью постиг все тайны моментальной фотографии, в которой каждый воображает, что именно он первый отыскал самый лучший ракурс. В течение последних недель репортеры буквально осаждали меня, и я уже не мог больше работать. Но в день отплытия началась настоящая ярмарка. Я не мог пройти по улице с женой без того, чтобы какой-нибудь незнакомец не подбежал ко мне со словами:

– Не будете ли вы так добры, обнять мадам Бомбар? Я вас сниму!

Шумиха, поднятая вокруг экспедиции, создавала неблагоприятную атмосферу для отплытия. Разумеется, печать должна осведомлять читателей обо всем. Но не менее верно и то, что большинство читателей интересуется не столько фактами, сколько оригинальными анекдотами. Случилось так, что газеты, идя навстречу своим читателям, многих ввели в заблуждение относительно целей нашей экспедиции, а в глазах некоторых и вовсе ее опорочили. На первый план была выпячена «сенсационность» нашего плавания. Но при этом совершенно забыли основную цель, к которой мы стремились, выходя в Средиземное море: мы хотели просто-напросто испытать людей и снаряжение. Создалось такое положение, при котором малейшее, даже кажущееся отступление от того, что мы говорили, и – что еще страшнее! – от того, что нам приписывали, могло навсегда дискредитировать всю экспедицию. Никто не желал считаться с тем, что каждое испытание начинается на ощупь и требует многих попыток. Помимо нашей воли, нам навязали ореол славы… в отделе происшествий. В действительности же, как я уже говорил, Средиземное море было для нас только репетицией, и ничем иным быть не могло. И тем не менее при любой неудаче нас предали бы анафеме.

Чрезмерный интерес прессы к нашей экспедиции таил в себе еще одну опасность. Ведь весь этот опыт с начала и до конца противоречил общепринятым нормам. С точки зрения, так называемого здравого смысла, это была сплошная ересь.

Я считался еретиком по многим причинам. Во-первых, потому, что мы хотели доплыть до заранее определенного пункта на лодке, которую все признавали неуправляемой и неприспособленной для такого плавания. Эта первая ересь непосредственно затрагивала судостроителей и моряков. В самом деле, многие специалисты уверяли нас, что мы не уплывем дальше Йерских островов. Но гораздо страшнее была вторая ересь, которая заключалась в том, что я ломал общепринятые представления, утверждая, что человек может жить одними дарами моря и пить соленую воду. И, наконец, третья ересь, о которой в одной «серьезной» газете было сказано следующее: «Даже опытные моряки на кораблях не считают, что они всегда могут справиться с бушующим морем, ветрами и течениями. И в то же время какой-то новичок без колебаний доверяет свою жизнь и жизнь своего товарища обыкновенной ореховой скорлупке, которая не была даже осмотрена морским инспектором!»

После всего этого я дал нашей лодке имя «Еретик».

Продуктов и воды путешественники с собой, естественно, не взяли. Ведь смысл экспедиции был именно в изучении возможностей человека в борьбе за выживание на море. Жажда и голод не заставили себя долго ждать. Бомбар пил морскую воду, с трудом он сумел убедить и своего напарника последовать его примеру. Лишь на третий день они смогли поймать окуня, который обеспечил страдальцев питанием и питьем (из него выжимали сок) на следующие два дня. Затем опять мучительный голод и невыносимая жажда. То, что Бомбар не прервал свой беспримерный эксперимент, говорит о той уникальной решимости, которой был полон французский врач. 30 мая на горизонте показалась цель перехода, остров Менорка. Путешественники были безумно рады видеть землю. Они надеялись, что в течение суток их немыслимым мучениям настанет конец. Если бы они знали тогда, что судьба готовит им, и что ступить на берег они смогут только после 12 дней отчаянной борьбы за выживание. Неожиданно налетел шторм. Задраив лодку брезентом, мореплаватели укрылись внутри лодки и положились всецело на судьбу. Положение усугублялось тем, что это был регион интенсивного судоходства, и несколько раз суда проходили совсем рядом от «Еретика». Это была самая страшная ночь.

На следующий день очередная смертельная опасность. 30-метровый белый кит проявил интерес к лодке. «С бьющимся сердцем мы ожидали дальнейших событий. Я был словно загипнотизирован взглядом красных глаз животного, а Джек с ужасом следил за его страшным хвостом, одного капризного взмаха которого было бы достаточно, чтобы смести нашу утлую лодчонку с морской поверхности. Сколько бы я не вспоминал нашу последнюю мирную встречу со стадом китов, неожиданное приближение этого одинокого гиганта не переставало меня тревожить. Чудовище подплыло к нам вплотную, нырнуло под лодку, а затем стало добродушно кружить вокруг нее, любезно предоставляя нам возможность любоваться своей белоснежной кожей. Наконец, оно повернулось и исчезло в тумане.

Мы еще не оправились от этой тревоги и продолжат обсуждать появление фантастического призрака, как вдруг нам пришлось снова насторожиться. Что это? Может быть, белоснежный кит был предвестником целого ряда чудес, от которых должен был помутиться наш рассудок? Не прошло и часа после исчезновения белого гиганта, как в тумане ясно послышался вой сирены. Этот сигнал бедствия заставил нас обоих вскочить. Откровенно говоря, мне уже некоторое время казалось, что я улавливаю какой-то шум, но настолько далекий и неясный, что я, не доверяя своим ушам, предпочитал об этом молчать. Я подумал, что земля от нас недалеко… Но к чему было пробуждать такую надежду в моем товарище, если она могла оказаться тщетной. Теперь все сомнения исчезли. Этот сигнал, который могли подать только люди, приближался, делался все громче, покрывая звук наших голосов.

Мы чуть не свернули себе шеи, пытаясь определить, откуда исходит сигнал. В тумане это сделать очень трудно: мне казалось, что звуки идут с юго-запада, Джеку – с северо-запада. Совершенно не представляя, где мы находимся, мы развернули карту Средиземного моря и, призывая себя к спокойствию, начали разыскивать наиболее близкую землю. Наши пальцы встретились в одной и той же точке: на маленьком затерянном островке группы Колумбретес, расположенном на десяток миль к югу от того места, где, по мнению Джека, мы находились. Вдруг совершенно неожиданно нами овладело ощущение приближающейся опасности: рев мотора, перекрывающий пронзительный вой сирены, оглушил нас, и мы решили, что какой-то пароход идет на «Еретика». Катастрофа неизбежна! Мы поспешно ухватились за все, что могло звенеть: мне попалась кастрюля, и я принялся барабанить по ней винтом от пресса для выжимания рыбы, а Джек яростно замолотил крышкой по своей миске. Отчаяние удесятерило наши силы. Рокот мотора и вой сирены все нарастали приближаясь и, наконец, слились в какой-то адский оглушительный рев… И вдруг все кончилось так же внезапно, как началось. Воцарилась гробовая тишина. Мы с Джеком окаменели на мгновение, но затем с еще большим усердием принялись греметь и звенеть, подавая свои импровизированные сигналы. И тут снова послышались рокот мотора и зловещее завывание сирены. Я понял, что если так будет продолжаться, мы сойдем с ума… Казалось, что диссонирующие звуки доносились к нам со всех сторон с одинаковой силой. Я начал считать минуты: одна… другая… Прошло десять мучительных минут, которые показались нам самыми длинными в нашей жизни. Потом рев опять стих, а вместе с ним исчезло и наше лихорадочное волнение.

И тогда, словно по волшебству, порыв ветра разорвал пелену тумана. Мы увидели море совершенно пустынное до самого горизонта. Ничего на 30 километров вокруг! Мы остолбенели. Мы могли поручиться, что все это не было обманом чувств. Но в тот момент наши умственные способности были слишком притуплены, и мы так и не смогли дать логичное объяснение этому происшествию, которое до сих пор называем «тайной островов Колумбретес». По общему соглашению мы тут же решили по возможности забыть хотя бы на время этот кошмар, чтобы он не преследовал нас по ночам…»

Дальше ситуация все более осложнилась. У Бомбара во рту образовался нарыв. Он вскрыл его раскаленным ножом. На какой-то момент боль оказалась совершенно невыносимой. К счастью, вскоре она стала стихать. Голод же перешел в новую фазу. Ничего не хотелось делать, только лежать и спать… Путешественники вплотную подошли к рубежу голодной смерти. От этой участи их спас огромный окунь, которого Бомбар застрелил из подводного ружья. Его хватило на целых три дня. Лодку тем временем все сносил от цели неутихающий ветер. Когда уже он утих, «Еретик» оказался отброшенным на 150миль от цели. И теперь наступил штиль. «Тянутся однообразные и все более изнуряющие дни. Наше единственное питье – морская вода, наша единственная пища – планктон, который с каждым днем надоедает все больше. Малейшее движение причиняет боль и стоит нечеловеческих усилий. Голодание превратилось в настоящий голод; из острого состояния он перешел в хроническое. Мы начали потреблять собственные белки, это было саморазрушение. Мы больше ни о чем не думали, три четверти суток мы либо спали, либо дремали.

Ветер дул редко, но, к счастью, каждый раз хоть немного приближал нас к цели. Вечером в пятницу 6 июня мы решили испытать нашу сигнализацию. Мы попытаемся остановить пароход и таким образом узнаем, каковы наши шансы быть замеченными в случае катастрофы. Мы сможем послать весточку своим; они, вероятно, умирают от беспокойства. А кроме того, мы боялись, что нас вот-вот начнут искать, чего мы не просили, и прервут наш опыт».

Остановить пароход оказалось не так-то просто. Первое встречное судно не заметило сигналов бедствия. На следующий день лишь дымовая шашка позволила обратить на себя внимание. К лодке подошел пароход «Сиди Феррук». Его капитан был недоволен встречей с «Еретиком». Он вел себя крайне недружелюбно и даже не предложил изнуренным мореплавателям подняться на борт. Поспешно выполнив просьбу дать воды и еды, он лег на прежний курс. К моменту встречи с пароходом, путешественники провели в море 14 суток, из которых 10 без еды и воды. Выводы Бомбара о том, что человек в состоянии в море продержаться значительный срок, были успешно доказаны.

Напарник Бомбара не решился продолжить участвовать в эксперименте. И это совсем неудивительно, если вспомнить, что им пришлось пережить. Бомбар вынужден был продолжить свое путешествие к Канарским островам в одиночку. Отчасти то, что он шел один, сыграло положительную роль. Выловленной рыбы теперь вполне хватало, чтобы утолить голод и жажду. Но одиночество на бескрайних просторах Атлантического океана очень сильно давило на психику. «Первый раз за все дни я по-настоящему чувствую, что значит остаться в лодке одному. Я думаю о своем товарище, о том, как много значили для меня его советы, его поддержка, его спасительное присутствие. Как было бы хорошо, если бы он присоединился ко мне в Касабланке или на Канарских островах! А сейчас я один, совсем один! Все вокруг кажется смутным, обманчивым, враждебным. И нет никого, кто бы мог подтвердить или опровергнуть мои впечатления…»

Продвижение «Еретика» вдоль африканского континента было стремительным. Подгоняемый попутным пассатом и попутным течением, «Еретик преодолел участок от Касабланки до Канарских островов всего за 11 дней. Не раз лодка попадала в сильнейший шторм. Впечатление от шторма были так сильны, что Бомбар клялся себе, что если выживет, то не пойдет дальше Канарских островов. И все же успешно достигнув Канарских островов, он решается на самый трудный этап своей экспедиции. Трансатлантический переход до Антильских островов. История мореплавания не знала подобного. Любой моряк в 1950 году сказал бы, что подобное невозможно.

«Еретик» попал в сильнейший шторм уже на четвертый день плавания. Ночь в бушующем море стала одним из самых ужасных кошмаров. «Мне снилось, что вода поднимается вокруг, что она уже затопила все. Начинаю отчаянно отбиваться. Я не чувствую под собой никакой опоры. Где я – в лодке или уже за бортом? Я плыву. Плыву из последних сил.

Наконец в ужасе просыпаюсь и вижу, что «Еретика» нет – он весь под водой. Я понимаю, что волна обрушилась прямо на лодку. Нужно вычерпать воду во что бы то ни стало. Лишь могучие резиновые поплавки еще виднеются на поверхности, я барахтаюсь между ними, а вокруг океан. «Еретик» плывет по нему как обломок кораблекрушения. Но я не имею ни права, ни времени отчаиваться. Почти инстинктивно я начинаю вычерпывать воду, сперва руками, потом своей шляпой. Трудно придумать более нелепое орудие для такой немыслимой работы! Вычерпывать воду нужно было очень быстро, пользуясь интервалами между наиболее крупными волнами, чтобы «Еретик», освободившись от лишней тяжести, успел всплыть. Будь у меня даже настоящий черпак, мне бы все равно пришлось работать в самом бешеном темпе: каждая крупная волна, которая нас догоняла, с силой разбивалась о кормовую доску, и океан снова обрушивался в лодку, сводя на нет все мои отчаянные усилия. Десять-пятнадцать минут лихорадочной, напряженной работы, и все зря! До сих пор я сам не могу понять, как мне удалось, холодея от ужаса, продержаться таким образом два часа. Потому что мне пришлось вычерпывать воду целых два часа, прежде чем лодка вновь оказалась на плаву. Потерпевший кораблекрушение, всегда будь упрямей, чем море, и ты победишь!

Я был спасен, но океанская вода пропитала абсолютно все. Днем, когда она высохнет под солнцем, на лодке останется тонкий соляной налет, а ночью эта соль будет вновь поглощать влагу и мокнуть. Мой «Еретик» превратился в настоящий плавучий солончак».

Дальше, больше. Шквал порвал парус. Был поставлен запасной. Но мощнейший порыв ветра унес его. Весь оставшийся путь был пройден на залатанном парусе, и страх о его сохранности очень отравлял жизнь. В носу «Еретика» хранилась маленькая спасательная лодочка, на случай если «Еретик» будет поврежден. Край брезента терся об нее, и привел ее в негодность. Надеется теперь в случае аварии было не на что. Гигантские размеры океана и то, что ждать помощи в случае чего неоткуда, наполняли сердце ужасом. На коже начали вскакивать нарывы, которые причиняли все усиливающуюся боль. Вокруг лодки постоянно вертелись крупные акулы, которых Бомбар отгонял ударом весла. Огромное нервное напряжение приносили визиты гигантских рыб-мечей. Эти создания в состоянии протаранить и потопить даже небольшие рыболовецкие суда. Для надувной лодки они представляли смертельную опасность. Но самое тяжелое испытание было связано с продолжительным штилем .  Лодка потеряла ход. 39- градусная жара сводила сума. К счастью, набранной во время тропических дождей воды вполне хватало для удаления жажды.

И главное. Бомбар не знал, где он находится. На сороковой день он считал, что он в какой-нибудь паре сотне миль от берега, хотя в действительности расстояние было в 4 раза больше. Мучительно вглядывался он в горизонт в надежде увидеть землю. Морально и физически мореплаватель был на грани смерти. Он написал предсмертную записку. К счастью, на 53 день плавания «Еретик» был замечен с английского корабля «Аракака». Капитан сообщил ошарашенному Бомбару его точные координаты. До берега оставалось еще 600 миль. Бомбар был буквально сломлен этим известием. Продолжение экспедиции оказалось под большим вопросом. Но приняв на судне душ и съев небольшой завтрак, он решает продолжить путь. Были еще шторма, голод и страх. На 65-день «Еретик» высадился на песчаный пляж острова Барбадос. Беспримерный переход был завершен.

Экспедиция на «Еретике» произвела настоящую революцию в деле спасения потерпевших кораблекрушение. Именно благодаря ей традиционные спасательные шлюпки были заменены на более эффективные надувные плоты. 50 тысяч человек написали Бомбару письма, в которых сказали: “ Если бы не ваш опыт, мы бы погибли!”

Материал подготовил Алексей Воронцов

 

.